Статья

Битва за Иерусалим

Нет у нас другого такого города – нетленного, зовущего, возвышающегося над всей нашей историей. Он олицетворяет то единственное место, где еврейский народ может жить и расцветать по-настоящему. Иерусалим стоит не только в Иудейских горах – он стоит в нас, скрытый под пылью веков

Если мы хотим заново отстроить Иерусалим, то начинать надо с сердца.

Битва за Иерусалим

Одно из самых ранних воспоминаний: дед сидит за столом и рассказывает мне об Иерусалиме, городе-мечте. Он говорил с такой тоской, что, хоть я и не мог тогда проникнуться, но впечатление осталось на всю жизнь.
Лет через тридцать, когда я впервые ехал в Иерусалим, на меня снова накатила эта вековечная тоска народа об утраченном. Нет, не столицы и не страны мы лишились две тысячи лет назад – чего-то гораздо большего.
 

Билет в реальность

Нет у нас другого такого города – нетленного, зовущего, возвышающегося над всей нашей историей. Он олицетворяет то единственное место, где еврейский народ может жить и расцветать по-настоящему. Иерусалим стоит не только в Иудейских горах – он стоит в нас, скрытый под пылью веков.
 
Ребята, освобождавшие его в Шестидневную войну 1967 года, не могли поверить, что сделали это. По всему миру евреи воспряли духом, почувствовав, что созданная на пепле Катастрофы страна получила «билет в реальность» и сказала всему миру: «Мы здесь, мы есть, мы независимы».
 
Советское еврейство, узнав о победе, тоже увидело наконец, что Израиль – это всерьез и надолго. Помню, как студентом я ловил каждый клочок информации, каждую весточку. Так зарождалась большая алия.
 
А Израиль ликовал. «Это даже более счастливый день, чем день провозглашения государства», – сказал Давид Бен-Гурион.
 
Битва за Иерусалим_2
 
Премьер-министр Леви Эшколь заявил, что мы «сплочены и сильны как никогда ранее»…
 
Хорошо, что никто не знал, во что превратится Иерусалим спустя полвека. Вернуть стены – еще не значит вернуть дух.
 

Расплата за гордыню

В Израиль я приехал в 1974 году. Словно родился заново. Трудно передать это чувство возвращения к истокам, к своему народу.
 
Но это было и время, пронизанное горьким послевкусием Войны Судного дня. Именно она рассеяла эйфорию 67-го и показала, как далеки мы от заявленных идеалов. Показала не только нам – всему миру.
 
Тогда оказалось, что впереди у нас не светлое будущее, а новые войны и периоды затишья между ними. И еще: оказалось, что мы не настолько сплочены и сильны, как думали.
 
Сегодня, вместо единства, Иерусалим символизирует раскол и непримиримость. В нем раздаются провокативные призывы к убийству солдат. В нем есть улицы, по которым не пройдешь в форме. В нем тесно соседствуют несоприкасающиеся сектора населения. В нем избранники народа поливают друг друга грязью, фактически легитимируя ненависть между нами. Он до сих пор не признан нашей столицей, хотя, казалось бы, ничто иное не ассоциируется столь очевидно с народом Израиля. Даже обещанный перенос американского посольства в очередной раз отложен действительно дружественным нам президентом.
 
Что-то здесь не так. Чего-то мы недоглядели после Шестидневной войны. Она как будто затмила нам глаза гордыней и самонадеянностью, и мы расплачиваемся за это до сих пор.
 

Застывший город

«В будущем году – в отстроенном Иерусалиме», – поколениями повторяли мы.
 
И вот, настал этот «будущий год». Что же он принес?
 
Мы видим иерусалимские камни, улицы, но сам этот город мы не чувствуем. Подлинный Иерусалим раскрывается в сердце всего народа. Он принадлежит подлинному, единому народу Израиля, а не тому «сборищу изгнанников», которое мы собой представляем.
 
Если мы хотим заново отстроить Иерусалим, то начинать надо с сердца. Там он был заложен, и там он еще не освобожден.
 
«Сердце» – это наши желания, чаяния, порывы. Пока они ограничены повседневностью, нам не нужен тот, настоящий Иерусалим, Йерушалаим, духовный центр народа и всего человечества, место встречи двух миров, где соприкасаются преходящее и вечное.
 
Если говорить о вечности, то «стены» Иерусалима – это не камни между старым и новым городом, а границы, отделяющие, охраняющие то, что стремится в нас наверх, к духовным высотам. Иерусалимские «врата» – не проемы в стенах, а это свойства единения и отдачи, пропускающие внутрь того, кто внутренне соответствует им. «Храм» – не культовый комплекс для отправления обрядов, а  место концентрации духовных сил, позволяющих удерживать связь между нами несмотря ни на что, над всеми конфликтами и разногласиями.
 
Когда-то наш народ жил, работал на этих уровнях телом и душой, а теперь воспринимает их, в лучшем случае, как красивые метафоры. За два тысячелетия тоски мы совершенно забыли, о чем тоскуем.
 
Вот почему у нас не получается по-настоящему возродить и объединить этот город. Мы никак не дорастем до него, не приоткроем его в себе самих. Он окаменел в нас, застыл, замер в ожидании.
 
Йирá шлемá – вот что он такое. «Великий трепет» за судьбу народа, за его единство, за его духовную свободу, от которой зависит свобода государственная.
 
Отстроить Иерусалим – значит отстроить самих себя. Отстроить в соответствии с силой Природы, управляющей нами через систему «Йерушалаим». Это особая система, которую никто не может у нас отнять. Более того, если что-то случится со связью между евреями и Иерусалимом, весь мир серьезно «покачнется». Человечество, само того не сознавая, зависит от принадлежности Иерусалима народу Израиля, связанному с ним уже многие тысячи лет.
 
Однако и мы сами еще не осознали свою ответственность, еще не готовы подняться над всеми своими распрями к иерусалимским вратам. За Иерусалим надо бороться не только физически, но и внутренне.
 

Все улицы ведут к Храму

Как-то раз в американской гостинице я случайно разговорился с одним из постояльцев. Он был немцем. Узнав, что я приехал из Израиля, он внезапно, с искренней болью, спросил:
 
– Почему вы не строите Третий храм?
 
– Как же его построить, – ответил я, – если в наших сердцах царит разбиение?
 
Он понял и сказал:
 
– Так давайте начнем исправлять его.
 
Я не призываю по-детски «браться за руки» или «молиться». Вообще, «молитва» – это не слова молитвенника, а желание сердца, тоска по духовному подъему, по возвращению домой.
 
Мы можем быть независимым народом только в поручительстве, если объединяемся над силой разобщения. Тогда Иерусалим утверждается в наших сердцах как материальная и духовная столица народа Израиля, столица единения и любви. Иначе его захватывают наши эгоистические амбиции в самых разных своих проявлениях, а затем – и внешние враги.
 
 
Битва за Иерусалим_3
 
Я желаю народу Израиля подняться к высшему корню духовного состояния «Йерушалаим» и водворить в этом городе «Храм» – практическую, действенную модель объединения для всего человечества. Тогда оно станет одним целым, и в нем все найдут себе достойное место. Мы можем дать себе и миру покой, уверенность, процветание.
На самом деле, по этому мы тосковали, и этого от нас ждут.
 
М. Лайтман

Можно с этим спорить и не соглашаться, но аналога еврейскому феномену нет и не было. Во все времена среди всех стран и народов.

Спецпроекты